Обещание

Геноцид армян — тема, обращаться с которой следует ещё осторожнее, чем даже с Холокостом. Ведь в отличие от истребления евреев нацистами, преступления турок против армян до сих пор не признаны официально, и любое напоминание об этом для тех, чьи родственники пережили страшные события 1915 года, по сей день бьёт по больному. Но к сожалению, эта тема чертовски выигрышна для того, чтобы снять «слезливое кино», в котором турки будут выглядеть сволочами, армяне — несчастными загнанными жертвами, а любая попытка сказать: «Это плохой фильм» обернётся обвинениями в бездушии. Попробуем рискнуть и объяснить, почему голливудская попытка показать миру правду об истреблении армянского народа в очередной раз оказывается эксплуатацией чужих страданий.

Оскароносный режиссёр Терри Джордж уже обращался к событиям геноцида в своём фильме «Отель „Руанда“», только там тема была выбрана менее популярная — истребление народа хуту военными силами агрессивных тутси в Африке. В «Отеле „Руанда“» Джордж так же, как и в «Обещании», разворачивал личную историю на фоне масштабного действия. Но там рассказ о муже и жене, оказавшихся по разные стороны баррикад, был непосредственно вплетён в проблематику фильма, а потому переживая за героев, зритель вовлекался в переживания за судьбу уничтожаемого народа. Идентификация себя с протагонистом — важнейшая часть подобных фильмов: на этом приёме работал «Пианист» Романа Полански, заставляя зрителей лить слёзы, этот приём выворачивал наизнанку «Сын Саула» Ласло Немеша, вызывая отторжение к герою, которому необходимо сочувствовать. Что же делает «Обещание»?

Нам предлагают историю Микаела Богосяна, приехавшего в Константинополь изучать медицину в самом начале Первой мировой войны, когда Турция стремительно теряет своё величие. Там он встречает девушку армянского происхождения Анну, хотя уже связан обещанием с другой. При этом отношения подаются столь скомканно, что зрителю тяжело как сопереживать герою, так и осуждать его: да, война меняет людей, но Микаел меняется, словно хамелеон. Находясь рядом с Анной, он признаётся ей в любви, хотя всего пару минут назад говорил: «Нет, дядя, я обещал своей невесте, что вернусь», дабы выразить свою непоколебимость во взглядах. Его отношения с возлюбленным Анны — американским журналистом Крисом — вообще страдают от неопределённости: Микаел и Крис то ругаются из-за общей женщины, то жмут друг другу руки. И дело не в том, что всё зависит от обстоятельств, — просто сами персонажи прописаны так сумбурно, что их взаимоотношения оказываются столь же размытыми.

Кстати, об американском журналисте. Это вообще какой-то странный диагноз забугорного кино: обязательно в сюжете, где США никак не фигурирует, откуда-нибудь да возьмётся дельный американец, который впишет свою страну в историю. Кристиан Бэйл уже играл такого шустрого янки в «Цветах войны», а теперь несёт добро и американские ценности в историю про геноцид армян. Его персонаж самый неопределившийся из всех: даже если не принимать во внимание его отношения с неразборчивой возлюбленной Анной, в характере Криса много странного. Он прибыл в Турцию для того, чтобы освещать преступления турок против армян, но сам при этом в сторону Микаела позволяет себе гневные выкрики а-ля: «Да вас, армяшек, эти суки первыми истреблять начнут!», а потом протягивает ему руку в знак дружбы. Про остальных персонажей и говорить не приходится — «Обещание» удивляет не шаблонностью, скорее наоборот: даже привычные архетипы в нём размываются донельзя.

Равно как размывается и весь фильм в целом. Хорошего постановщика Джорджа в последнее время несёт куда-то в сторону. «Обещание» напоминает оголтелую попытку старательного студента элитной киношколы сделать фильм, который просто обязан задеть за живое даже мёртвого. Достигается это в большинстве случаев действенными, но прямолинейными и заезженными приёмами в духе: «Ух, сейчас как сделаю вам страшно». Готовьтесь к традиционному набору вроде свалки из трупов невинных людей, расстрелов родителей на глазах детей, унижений и избиений женщин. До полной безвкусицы в духе агитационной слёзовыжималки «Гнездо жаворонка» братьев Тавиани не хватает разве что отрубленных гениталий и массовых изнасилований. При всём этом турки в фильме очень часто выглядят глупыми, даже безмозглыми, а их действия временами начисто лишены какой бы то ни было логики.

Но почему тогда всё тот же «Пианист» Полански, несмотря на использование лобовых приёмов и сюжетных конструкций, смотрится на ура, а «Обещание» иногда хочется промотать до финала? Да потому что создатели будто склеили фильм из множества рандомно выбранных сцен, где, в духе Жан-Люка Годара, словно обрезаны начало и конец. Фильм, в котором после предложения: «Пошли» следует: «Пойдём», а затем сразу кадр с местом, куда герои направлялись, и реплика: «Вот мы и пришли», в XXI веке смотрится хуже немого кино. Нельзя заставить работать сюжет, если просто налепить кучу событий, как сок взболтав их перед употреблением.

Это всё особенно обидно, если учесть, что в некоторые моменты фильм смотрится замечательно. Когда создатели отходят от привычной схемы «гонители vs. жертвы» и дают армянам хотя бы отчасти воздать проклятым туркам по заслугам, кажется, что авторы наконец-то перестали играть на сочувствии зрителя и дали внутреннему зверю слегка порычать. Ведь именно позиция жертв больше всего возмущает армянский народ в фильмах про геноцид — посмотрите замечательные киноленты «Наапет» и «Рассвет над озером Ван», в них представители славной Армении показаны свободолюбивыми, сильными людьми, которые, несмотря на пережитые страдания, превозмогают самих себя. «Обещание» тоже старается уйти от того, чтобы превращать армян в вечных мучеников. И это однозначно хорошо. Но фильм всё равно не спасает.

И даже в визуальном плане кино очень неоднозначное. Временами можно наблюдать такие сочные и красивые кадры, что есть риск посреди сеанса вытащить телефон, дабы сделать фото и отправить его другу. Но в кино самое плохое — это когда ты видишь, как разные кадры снимались на разные камеры. И в «Обещании» есть пара моментов, когда это так явно бросается в глаза, что опять складывается ощущение, будто кино сделали не опытные люди, а команда амбициозных студентов кинематографического вуза. В конце-то концов, некоторые шероховатости можно было «замазать» на цветокоррекции — неужели не хватило ста миллионов бюджета?

Вот из таких обидных «почему?» и складывается всё «Обещание». Почему герои такие невыразительные? Почему турки такие глупые? Почему сюжет такой невнятный, будто его пожевали и выплюнули? Почему Америка снова всех спасёт? Почему на роль армянки Анны выбрали Шарлотту Ле Бон, на армянку похожую не больше, чем Ольга Куриленко на турчанку в «Искателе воды» Рассела Кроу? Почему на изображение временами кладётся огромный толстый агрегат? «Обещание» — настолько неопрятное кино, что за его создателей становится даже немного стыдно. И вдвойне — от того, что всё могло выйти гораздо лучше.