Разлом Сан-Андреас

Шесть лет назад Роланд Эммерих лично чуть ли не похоронил свой любимый жанр: «2012» оказался ультимативным фильмом-катастрофой, после которого остальные истории про природные катаклизмы смотрелись бы в лучшем случае мелочно. Логичнее же двигаться вперёд – к уничтожению всего пространственно-временно континуума, а не возвращаться к локальным бедствиям вроде смерчей, наводнений или вулканических извержений.

С фильмами-катастрофами была и другая проблема, окончательно обнажившаяся во всё том же «2012», – сюжет. В жанре не получается толкового конфликта, потому что героям противостоит не персонифицированное зло, а природные стихии, которые и злом-то не назвать. Так, скорее, форс-мажорные обстоятельства, от которых следует лишь убегать. Соответственно, основную часть эфирного времени приходится заполнять уже невыносимыми штампами: семейными взаимоотношениями, любознательными учёными на втором плане и прочей никому не нужной ерундой. И, разумеется, в подобных картинах всегда жёстко действуют известные правила: титульные персонажи не могут умереть или хотя бы покалечиться, а финал нам подают на мажорной патриотической ноте.

Вышеописанное по всем направлениям касается и «Разлома Сан-Андреас» – он является настоящим эталонном усреднённого фильма-катастрофы. При просмотре зритель невольно помечает список жанровых клише, каждые десять минут выставляя очередные галочки; единственной интригой является то, будут ли вычеркнуты все пункты из виртуального списка. Мы вам её испортим и честно скажем, что да – будут; кого-то, вероятно, мы только что спасли от самых предсказуемых и скучных двух часов в жизни.

Калифорния внезапно отправляется прямиком в сторону Тихого океана. За пять минут до катастрофы Учёный (Пол Джаматти) предсказал беду, но, конечно, было поздно. Зато у Учёного появилось легитимное сюжетное право появляться в кадре каждые двадцать минут и выступать в роли закадрового комментатора, объясняя особо несообразительным зрителям принцип устройства тектонических плит и происходящее.

В это время Спасатель (Скала) на казённом вертолёте отправляется на помощь своей семье – жене и дочери. Для условной объёмности взаимоотношений главных героев добавлен важный штрих: семья раскололась после давней беды, в результате чего погиб один из детей. Как уже неоднократно советовал Голливуд, глобальный апокалипсис и локальная катастрофа – лучшее средство семейной психотерапии.

На Скалу с Карлой Гуджино, произносящих необходимые речи про важность родственных уз, смотреть неинтересно. Больше всего приятных эмоций вызывает Александра Даддарио – актриса безумно обаятельная, да и её персонаж остаётся самым ярким пятном в сером повествовании. У героини Даддарио даже есть собственная «фишка» – она отличница по ОБЖ и на зависть всем сурвивалистам с тушёнкой и схронами реально знает, как выжить в любых условиях. Местами это звучит занятно и неожиданно информативно.

В свободное от диалогов и выяснения отношений время происходят те самые эпичные землетрясения (а бонусом ещё и цунами), ради которых зрители собрались в зале. Нельзя не отметить, что выглядит всё достойно – падающие небоскрёбы захватывают дух, а затопленный Сан-Франциско на фоне жанрового застоя кажется оригинальным решением.

Жаль, что здешние катастрофы всё равно не дают повода переживать за персонажей. Как уже упоминалось выше, кино следует чётким жанровым канонам – никто не умрёт, всех спасут в последний момент, а над руинами будет гордо развеваться американский флаг.