Загугли! Коккури-сан — 08

Тенденция, однако. Теперь и здесь фансервисные горячие источники выступили фоном для серьёзных тем.




Конечно, без подглядываний, девичьих облапываний друг дружки и прочего дуракаваляния тоже не обошлось. Но история, растянувшаяся на весь нынешний и частично прошлый эпизоды, преимущественно посвящена любви и жизни в женском теле.




Казалось бы, в чём проблема? Вон, Инугами при его/её гендерной неопределённости запросто переключается туда-сюда, да и прочие здешние божества при желании способны выбрать себе какое угодно воплощение. Однако в желаниях-то и закавыка: мягкий, домовитый, симпатичный и увлекающийся косметическими процедурами Коккури-сан не любит становиться женщиной, ибо это влечёт за собой избыточное мужское внимание. Уж лучше, дескать, быть бисёненом-одиночкой. «Одиночкой» – поскольку с дамами тоже дело не клеится: собирался же он отшить девушку-кошку Таму, когда подумал, будто та им увлеклась.




В женском облике Коккури-сан умело носил соответствующую одежду, купался вместе с полуобнажёнными героинями, проникся-таки ухаживаниями Шигараки, но стоило ему переключиться наконец в мужскую ипостась, как всё завяло: яой не пройдёт! Словом, Коккури-сан – фигура скорее родительская, чем романтическая; единственным его показанным почти-интересом за всё время стал Шигараки, да и то сугубо в условиях разнополости (в отличие от того же Инугами, который в любом воплощении без ума от Кохины).




Кстати, о яое: жанр вроде появился специально для женщин, которым надоело ощущать себя на вторых ролях физически и социально, хочется ассоциировать себя с более свободным героем-парнем и при этом не чувствовать ревности или досады от сравнения с ним. И вот примерно отсюда же растут уши у бурного отрицания Коккури-сана – ах, не смей на меня заглядываться, эй, не вздумай считать меня слабой!




Занятный конфликт, когда внимание и забота более сильного ухажёра приятны и облегчают жизнь, но в то же время провоцируют обиду (внимание: мнение персонажей может не совпадать с позицией автора эпизодника. Ну, кроме шуток, у каждой девушки свои представления об уместных пропорциях силы и слабости: кому-то предложение помощи оскорбительно, кому-то необходимо, кому-то факультативно). А в данном случае поводов для обиды ещё больше: ведь проклятье отняло у Коккури-сана саму возможность выбора. Да уж, девиз магической семьи Ичимацу встретил бы горячее одобрение со стороны безумных учёных, мазоку и прочих садистов: «Заставляйте их страдать снова и снова».




Шигараки, хоть и вновь продемонстрировал нетипичную для его обычного разгильдяйства глубину, на роль принца не шибко тянул. Впрочем, для снятия проклятья сгодился. Да вдобавок после ухаживаний, в трогательной атмосфере, под замечательный саундтрек (эндинг в альтернативной версии – фортепьянный и без текста; его теперь хочется выцепить в коллекцию)… И такой облом. Не из-за того даже, что тануки – тролль, лжец, бабник, безработный любитель алкоголя, сигарет и азартных игр. А из-за пресловутого полового вопроса и привычек. «А девкой был бы краше» со стороны Шигараки v.s. «Нет, я только парень!» со стороны Коккури-сана.




Недаром после объяснений Коккури-тян Тама, Инугами-девочка и Кохина мрачно на неё глядели: это ж умудриться надо пожаловаться на проблемы так, чтобы сетование звучало почти как хвастовство. Плюс Коккури-тян зависит от чужого отношения, и если общество воспринимает женщин как эротический и более уязвимый объект, то Коккури-тян категорически против быть дамой (впрочем, тут вопросы не столько к кицунэ, сколько к социальным паттернам). И ладно бы персонаж не хотел быть женщиной потому, что осознаёт себя сугубо брутальным мужиком, так ведь нет: с его слов получается, что дело не во внутренней феминности/маскулинности, а во внешнем удобстве. 

А ловелас Шигараки вроде готов воспринимать женщину как личность, а не набор половых признаков, но отнюдь не факт, что его уверения соответствуют действительности (иначе отчего его так расколбасило при трансформации Коккури-сана, хотя личность-то осталась прежней?). Запутанная ситуация. Проще наблюдать за Кохиной с Инугами: тоже изрядно упоротая пара (подавляющая эмоции девочка-«кукла»-лапшефаг и ненавидящий всё и вся, кроме Кохины, пёс-демон; расклад приправлен нотками ксенофилии, садизма, мазохизма, сталкерства, лоликонства, хоррора и чего только не), зато по крайней мере они не испытывают баттхёрта от несовпадения собственных желаний с распространёнными стереотипами, принимают себя и друг друга как есть. 

Закруглимся с разглагольствованиями на тему идентичности, пристрастий, шаблонов. Сериал вновь сумел удивить, показав внезапную и краткую, но обаятельную романтику. И повеселить не забыл – вспомним пришпиленного ножом к стене Инугами, на которого никто не обращал внимание, татуированного Шигараки в амплуа человека-паука, узкоспециализированные источники и динамический дуэт Кохины с Инугами, которые, пусть даже тролли и папарацци, по-настоящему заботились о Коккури-тян и приглядывали за ней, чтобы ничего дурного не случилось.

Эх. Однако послевкусие всё-таки меланхолическое.