Маги: Лабиринт волшебства — 03–05

Почему-то я опасаюсь Аладдина.

И дело даже не в том, что я до сих пор искренне сомневаюсь в его половой принадлежности. Но в том, какая сила сокрыта в этом маленьком андрогинном засранце, и с каким леденящим спокойствием он её выпускает наружу в нужные моменты.

Началось это всё в третьем эпизоде, оказавшимся куда как более камерным, чем обещала концовка прошлого. Вместо путешествия по необъятному миру подземелий нам досталась сравнительно малая зала, а вместо новых внезапных злодеев – всё тот же магистрат Джамиль. И множество намёков на то, что герои не так просты, как кажутся.

Вот тот же Али-Баба в дополнение к мёртвым языкам разучил где-то в совершенстве царский стиль фехтования. Моргианна оказалась крайне эффективной машиной для убийств с хорошенько промытыми мозгами (и, надо признать, с очень красиво нарисованными икрами – художники явно старались). Ну а Аладдин… просто со слегка разочарованным лицом проводит тотальный экстерминатус. Ну, не экстерминатус - от его руки никто не умер, но наглядную демонстрацию того, почему не надо злить маги.

Всё бы и ничего, да вот только победная развязка первой арки не ограничилась демонстрацией многочисленных достоинств Алов, появлением нового Джинна и вправлением мозгов Моргианны, но нагло раскидала персонажей по рандомным точкам мира.

И если Моргианна и Али-Баба оказались в пределах досягаемости и нескольких мешочков золота, то Аладдина закинуло куда-то ближе к местному аналогу Великой Китайской Стены (если такой имеется).

Четвертый и пятый эпизоды продолжают знакомить нас с не самыми лицеприятными аспектами мира сериала, ввязав Аладдина в конфликт между кочевым племенем Коги и местным аналогом то ли Китайской, то ли Монгольской империи. Кога, очевидно, добрые и благородные, стремящиеся к мирному существованию, но готовые постаять за себя, а злая империя – типичная злая империя с коварными главнокомандующими и добрыми принцессами. Исключая показательную натуралистичность происходящего и обилие интриг,  на фоне обычного противостояния добра и зла выделяются три момента.

Первый - имперский главнокомандующий Рёсай. Он вполне осмысленно злой, делает вполне осмысленные шаги (пусть и обосновывает их «just for lulz») и вполне осмысленно (и почти успешно) запускает многоходовку, организующую войну с кочевниками, убийство неугодной принцессы, захват власти, и, вполне вероятно, прочие мелкие послевоенные радости, как то: грабёж, насилие и взятие в рабство. Образ злодея в итоге получился более чем приземлённый, но тем и интересный, что он не стесняется быть простым и естественным, а оттого более живым.

Второй момент - Аладдин, довольно быстро втянувшийся в быт племени Коги, проявляет чудеса пацифизма и активно старается привести ситуацию к мирному разрешению, заручившись поддержкой принцессы Хакуэй и Бабки из клана Коги... Но только до поры до времени. В нужный момент он, ничуть не смущаясь, уничтожает половину вражеских войск всего одним ударом. Да и переговоры он ведёт очень интересно. С одной стороны, спокойно и по-доброму просит «Не убивай людей Коги, они мне нравятся», а с другой улыбка какая-то у него не добрая получилась, а скорее устрашающая, словно говорящая: «And if you do. I will look for you. I will find you. And I will kill you».

Ну и наконец, главный выделяющий эту историю момент – сиськи. Да, звучит, конечно, по-детски, но в неспешном раскрытии мира, сути маги и способностей людей, прошедших лабиринты, запоминаются, в первую очередь, сиськи джинна Паимон, духа воздуха и похоти.

Пока она не претендует на большее, чем мимопроходящий персонаж, созданный для демонстрации практического применения джиннов и способностей Аладдина. Но за те пару минут экранного времени, что она пробыла на экране, забылись и объяснение сути птиц Рух, и принцесса Хакуэй, порадовавшая как железной волей, так и боевыми навыками, и литры крови, вылитые за два эпизода, оставив в голове лишь одно слово: Boobies!