Мёртвые не умирают

На лубочную Америку в фильмах Джима Джармуша можно смотреть примерно столько же, сколько на огонь и воду. Мастер диалогов, поэт в душе и просто отличный режиссёр настолько самобытно и цельно показывает жизнь своих соотечественников, что очередное его творение так и хочется рассматривать как хронологическое продолжение предыдущих лент как бы единой вселенной. В этот раз Джармуш решился на совсем уж кардинальные события и запустил в любимую песочницу зомби-апокалипсис.

Не Патерсон, но Сентервилл, с населением 738 человек к началу фильма. Закусочная. Заправка. Колония для несовершеннолетних. Местные жители, среди которых есть невозмутимый шеф полиции и двое его бравых помощников. Вот, пожалуй, и всё на что смогли обратить своё внимание восставшие обитатели могил. В любом другом случае можно было бы говорить о пришествии беды в тихий уголок, но жители Сентервилла предпочитают именовать это более лаконично «особыми обстоятельствами».

Затащив на съёмочную площадку почти всех своих любимцев, Джармуш не поскупился на характеры. Вместе с полицейской тройкой здесь борются за жизнь и совершенно экзотические личности — например, Отшельник Боб в исполнении Тома Уэйтса или владелица похоронного бюро, сыгранная Тильдой Суинтон. Таких лучше прямо сейчас отлить в пластмассе и поставить на полку между зловещим Эшем и Шоном из мертвецов. На всякий случай. Вдруг это живая классика?

Но вопреки ожиданиям, фильм совсем не похож на поделки, эксплуатирующие ретро. Он не пытается рисоваться, быть модным, и что самое важное, это не стилизация ради стилизации. Джармуш не стал, подобно Роберту Родригесу и Квентину Тарантино из «Грайндхауса», втыкать тут и там надоедливые цитаты из нетленок, регулярно толкая зрителя в бок: «Смотри-смотри, ничего не напоминает?!» Парочки известных названий (не цитат) и настойчивого признания в любви к оригинальной «Ночи живых мертвецов» ему оказалось достаточно: узнаваемый «Понтиак» подъезжает к заправке, в которой есть постер и обитатель с тематическим значком.

Главное, к чему нужно быть готовым нелюбителям классики, решившимся-таки на просмотр ленты, — это её ритм. Он совсем не современный, а тот самый, времён Джорджа Ромеро, хиппи и Вьетнамской войны: минимум действия, стрельбы и монтажных склеек, простоватые диалоги, дополненные совершенно ненавязчивым аккуратным юмором Джармуша. В те времена живые мертвецы никуда не торопились, а Джармуш не торопился никогда.

Но несмотря на гармонию в тандеме тематики и исполнителя, покритиковать кино всё равно есть за что. Это вещи, не крепко приклеенные к телу фильма, вроде детской колонии и её обитателей или Стива Бушеми, обидно задействованного лишь на 1%. Но у Джармуша на все претензии есть оправдание, которое при желании можно считать жизненной философией или даже ключом к пониманию всего: «Мир совершенен. Умей ценить детали». Чего-чего, а этого здесь в избытке. Мёртвые пьют кофе, играют в бейсбол и разыскивают пароль от вай-фая. Среди них можно встретить Игги Попа и RZA. Не умирают, в общем, мёртвые. Зато как живут.