Семь кабинок

Если вы еще не наловчились давать стрекача, заслышав фразу «российская криминальная комедия», то пора бы уже приобрести эту безусловно полезную и даже необходимую для выживания в бурном море отечественного кинематографа привычку. Потому как сей жанр на Руси довольно специфичен: куда не плюнь — всюду болото. То балабановские «Жмурки», то бальтцеровские «Ненасытные», то, прости господи, месхиевские «7 кабинок», рядом с которыми иные товарки по жанру (в том числе и обе вышеупомянутые) почему-то кажутся образцом адеквата, стиля и юмора. Вот она, великая сила сравнения!

Кто сказал Дмитрию Месхиеву, что снимать фильмы а-ля Тарантино или Ритчи (и пусть кинодел открещивается от этого сравнения сколько влезет — правда все равно всплывает наружу) — легкое и ненапряжное дело, мы, увы, не знаем. Иначе свалили бы часть ответственности за получившееся на этого неведомого советчика. Но за неимением сообщника вся вина ложится на режиссера, чьими стараниями кино получилось настолько мощным, что по выходу из зала в голове крутится лишь одна мысль: почему эту радость не назвали «7 дебилами»?

В самом деле, от поведения главных и второстепенных героев так сильно разит неадекватом, что после первого получаса этому вообще перестаешь удивляться. Идиотничают решительно все — от тупорылых бандитов, которые чуть ли не на весь фильм растягивают банальные, казалось бы, поиски ужасно важного диска в неработающем женском туалете с семью (почти) кабинками, до решившей потрахаться в этом безумно романтичном месте парочки. Причем любовничков за бесконечные вякания, претензии и прочие поступки, не шибко располагающие к выживанию в криминальном окружении, хочется пристрелить уже самому. В глаза назвать нервничающего бандоса дебилом — это, конечно, очень смело, но где ваши мозги, дамочка?

Впрочем, фраза, вынесенная нами в цитату — это еще, поверьте, самый вменяемый образчик местного юмора. Она хотя бы вызывает на лице искреннюю ухмылку. Все остальные шуточки провоцируют чудовищную неловкость — так бывает, когда собеседник неудачно сострил и с нетерпением ждет вашей реакции, а вы даже не знаете, что сказать, кроме неудоменного «Гм?».

Причем развеселить зрителя Месхиев пытается отчаянно — иначе в фильме не появлялись бы персонажи, подобные наркодилеру в исполнении Федора Бондарчука, от одной перекошенной физиономии которого хочется спрятаться под кресло. И бог бы с ней, с физиономией, кабы персонаж не раскрывал рта; как только это случается, приходится бороться с желанием немедленно выбежать из кинотеатра и порвать плакат «7 кабинок» на тысячу мелких листовок. А потом достать диск с «9 ротой» и прокрутить пару сцен с участием Хохла успокоения ради.

В принципе, один факт существования в фильме такого вот замечательного типажа уже говорит о многом. Зачем он здесь нужен? Да пес его пойми. Это шутка такая, понимать надо.

И понимать — через силу, через рвотный рефлекс и прочие последствия злоупотребления плохим кино — придется очень-очень многое. Например, за каким чертом подслеповатая уборщица, решившая заглянуть в туалет, заходя в него, снимает очки (и, конечно, видит лишь какую-то расплывчатую хрень; вероятно, тут зрители должны как один покатиться со смеху), а выходя — надевает обратно. Или почему вышеупомянутые кретины-бандиты, зайдя в толчок и на найдя где следует искомый Чудо-Диск, сразу не догадываются по-быстрому обшарить остальные кабинки? Понятное дело, тогда Недетскую Интригу не удалось бы растянуть почти на полтора часа экранного времени, однако для впавших в коматоз зрителей это довольно слабое оправдание.

Но это — тупость персонажей, тупость ситуации, тупость всего и вся — было бы еще полбеды. Беда в том, что в «7 кабинках» как факт отсутствуют вещи, которые могли бы вытянуть даже такой откровенно аховый сюжет на более-менее сносный уровень. А именно: нормальная режиссура, задорная актерская игра и искрометные диалоги.

Вспоминать, о чем треплются посетители ватерклозета, мучительно неприятно, но все-таки придется. Если в двух словах, то после каждой речевки остается стойкое ощущение, будто ее автор мучительно пытался представить себе, как должны разговаривать настоящие бандосы (а также наркоманы, а также уборщицы, а также заложники ситуации), но в голову лезли исключительно дрянным образом переведенные диалоги из «Криминального чтива» или «Большого куша». Ну, может, еще из «Бешеных псов» и «Револьвера», если сценарист был так любезен, что решил не ограничиваться азами.

Еще очень трудно отделаться от ощущения, что актеры либо видят написанные для них тексты максимум второй раз в жизни, либо испытывают к произносимым словам чудовищной силы отвращение. Особенно показателен в этом смысле диалог двух англигламурных дамочек в самом начале картины (кстати, вот очередная загадка природы: на кой хер крупным планом показывать толстые ляжки одной из них, да еще и несколько раз кряду?) и проникновенные речи персонажа, который появляется ближе к концу. На этого типа вообще нельзя смотреть без слез — до того, чертяка, несуразный и неоригинальный.

Собственно, эти слова применимы ко всем «7 кабинкам» — от первых кадров и до последних. Новый фильм Дмитрия Месхиева способен вызвать у вашего организма такие реакции, о существовании которых вы даже и не догадывались: по сравнению с ними двухчасовая рвота покажется легким недомоганием, а жестокая мигрень — недостойным внимания капризом организма. И хочется лишь одного — спустить эту радость в унитаз.