Скрюченный домишко

Всё лучшее — детям. Изощрённые смерти, разнообразные увечья и дефекты — да ещё в рифму и иногда под музыку. Жутковатые образы не сидят за колючей проволокой в резервации «18+», а давно обосновались в детских песнях, стихах, считалках. Но пригождаются и взрослым: так, «скрюченный домишко» у Роберта Хайнлайна стал фантастическим жилым гиперкубом (в рассказе «…И построил он себе скрюченный домишко»), а у Агаты Кристи — местом преступления.

Кристи неоднократно черпала вдохновение из невинно-садистских виршей — вспомним считалку «Десять негритят» или песню «Три слепых мышонка». Ещё одной привычкой писательницы было подтрунивание над Шерлоком Холмсом и ему подобными сыщиками — ползающими с лупой в поисках улик, не чурающимися переодеваний и экшена. Недаром своего Эркюля Пуаро она сделала этаким анти-Холмсом: низкорослым полным бельгийцем, любителем порядка и комфорта. А порой даже передавала Артуру Конан Дойлю прямые приветы, например в «Подвигах Геракла»: «Представляю себе одну фантастическую беседу… Сидят ваша матушка и покойная миссис Холмс, шьют или вяжут всякие распашонки и советуются: — Ахилл, Геракл, Шерлок, Майкрофт…» Впрочем, появления на больших экранах Пуаро придётся подождать до следующей недели, когда выйдет очередная экранизация «Убийства в „Восточном экспрессе“». А во впервые экранизированном «Скрюченном домишке» расследованием занимается некий Чарльз Хейуорд, которого кое-кто из персонажей снисходительно называет Ватсоном. Но своеобразного анти-Холмса можно найти и здесь.

Классической парой любви является ненависть. Однако в «Скрюченном домишке» формула изменена, с любовью соседствует жестокость. По словам одной из героинь, во всех членах немаленькой семьи Леонидис есть жестокость — но разных типов. Можно добавить, что и любовь у них отнюдь не одинаковая. У каждого домочадца была возможность и у многих — мотив для убийства главы семьи, престарелого богача Аристида Леонидиса. Итак, под подозрением оказываются все — типичная ситуация для произведений Кристи. В наличии и другие характерные черты: отравление, суета вокруг завещания, целая галерея образов. Особенно впечатляет героиня Гленн Клоуз — но остальные тоже многогранны, умудряются одновременно вызывать настороженность и сочувствие.

Правда, в экранизации персонажи существенно изменены: кто-то усилен, кто-то ослаблен. Вторых больше. Без трансформации внешности, профессий, привычек тоже не обошлось. Вдобавок авторы киноленты передвинули время действия на десять лет вперёд, добавили шпионскую интригу и нотку нуара (чего стоит сцена в офисе частного детектива). Но несмотря на это, фильм удался — разве что лучше сперва смотреть его и потом читать первоисточник, а не наоборот. Образцовый британский детектив — традиционный, как файф-о-клок, степенный, как королева на прогулке, запутанный, как Хемптон-Кортский лабиринт. Почему же роман не экранизировали раньше? Возможно, из-за финала и из-за самого «скрюченного домишки» — перенести их на экран непросто, очень уж резки контрасты, сплетённые при этом воедино.