Испытание

Ленту, держащуюся на одном автомобилисте и его телефонных разговорах с закадровыми персонажами, мы недавно видели – «Лок» звалась. А вот чтобы бесед совсем не было… Да, в 2014 году, когда зрители легко могут получить полный визуально-аудиально-осязательно-обонятельный эффект присутствия, возник привет из прошлого – немой фильм.

…ну, не совсем немой. Издают привычные звуки природа и техника, грохочет взрыв – только люди хранят молчание. Однако история понятна и без слов, ведь ситуация «Два парня ухаживают за одной девушкой» стара, она возникла задолго до рождения первого мамонта.

Александр Котт не впервой делает из экрана окно в двадцатый век: 1941 год в «Брестской крепости», послевоенное время в «Ехали два шофёра», 1979 год в «Тёмной стороне Луны», 1980 год в «Охотниках за бриллиантами» и так далее. На сей раз действие разворачивается в середине двадцатого века – когда в Семипалатинске шли испытания первых атомных и водородных бомб. Однако в центре внимания не военнослужащие, а мирные жители: трое местных степняков (отец Толгат, дочь Дина, её сосед-ухажёр Кайсын) и заезжий юноша-фотограф Макс. В самом начале Дина слушает по старому радиоприёмнику, запитанному от генератора грузовика, арию «О, Коломбина!» из оперы «Паяцы» – и эта деталь о многом говорит. Заодно на ум приходят «Куклы» Такеши Китано: люди встречаются, расстаются, отчаиваются и надеются – но над ними нависает судьба и, невзирая на их надежды и страхи, дёргает за ниточки так, как ей заблагорассудится.

По словам режиссёра, он стремился показать привычный порядок вещей, когда ничего не происходит, а потом потихонечку подкрадывается нечто. Сперва в размеренную жизнь вторгается чужак – Макс. Затем даёт о себе знать сила, против которой бессильны кулаки или ружьё, – радиация. Вплоть до финала она присутствует опосредованно: словно ядовитая змея, таится в сумке с украденными железнодорожными костылями, невидимая и неосязаемая – лишь специальные датчики способны её засечь. На пути к ней колючей стеной встаёт железная проволока. Увы, такая преграда способна защитить полигонные испытания от посторонних людей – но не людей от испытаний.

При этом Котт твёрдо держался того мнения, что «взрыв должен быть красивым». Фильм вообще филигранно снят – недаром на минувшем «Кинотавре» его наградили Гран-при, а также призом за «Лучшую операторскую работу» и призом гильдии киноведов и кинокритиков. Изначально, три года назад, планировалось, что режиссёром станет Игорь Чухрай и что он поставит масштабную драму со сложными декорациями и спецэффектами. Потом продюсеры поскребли в затылках, поняли, что на эдакие амбиции бюджета не хватит, и сменили курс. Не прогадали. Лучше меньше, да лучше, как говорится. Пусть даже Котт признавался, что-де коллектив чётко понимал: получится не прокатное кино, деньги будут выброшены на ветер.

Как бы то ни было, Альфред Хичкок недаром называл немые фильмы «самой чистой формой кинематографа». Герои молчат – а история звучит. Вот уж действительно – кинокартина. Александр Котт отмечал, что при работе над «Испытанием» они с соратниками придумывали не сцены, а кадры. Оно и видно. На экране одновременно и винтаж, и условность. Старые предметы быта, одежда, средства передвижения (в титрах есть строчка «Игровой транспорт». Справедливо: грузовик с «кривым стартёром», самолёт без крыльев, мотоцикл на «корриде» – полноправные участники событий) соседствуют со сделанными специально для съёмок домом и деревом. Степь не казахская, актриса тоже – она наполовину кореянка. Однако в том и смысл художественного произведения: сплести выдумку с реальностью так, чтобы те стали гармоничным единым целым, не документальным, но правдоподобным. Даже животные, чуткие к фальши, поверили: птицы прилетали на искусственное дерево, а одно пернатое семейство свило гнездо в доме-декорации – и оперившиеся птенцы улетели прочь за день до того, как авторам надо было снимать сцену взрыва.

Собственно, фильм и начинается с пустого гнезда. На экране много говорящих образов: к примеру, отец героини «проглатывает» солнце, жизнь и взрыв уподобляются космическому светилу: зарево разгорается на горизонте независимо от желаний обывателей. Между прочим, энергия, высвобождаемая во время солнечных вспышек, способна достигать миллиардов мегатонн в тротиловом эквиваленте. Однако солнце далеко, да и к его радиации обитатели планеты успели привыкнуть, за миллиарды лет-то. А вот к рукотворным взрывам на расстоянии сорока километров – пока нет.

Повседневность привычна, как регулярные восходы и закаты. Кому-то она кажется стабильной – но в действительности она такая же не вечная, как и листья на дереве. Налетит мощный порыв ветра – и поди угадай, кто останется, а кто исчезнет.