КГ-Портал — кино, игры, сериалы и аниме

Долгое время сценаристы Бениофф и Уайсс бегали к воротилам HBO и с сияющими глазами тыкали пальцем в описание масштабных баталий в «Песне Льда и Пламени». Они жалобно протягивали длань, словно Оливер Твист, просящий немножко каши, но прижимистые финансисты каждый раз непреклонно воротили нос. «Жить надо по средствам, бюджет не резиновый, сериал превосходно обойдётся и без этой никому не нужной крутой, эпической, зубодробительной и мясной битвы!» – как будто бы говорила эта гримаса. Вместо купюр скупердяи с мрачной неумолимостью вручали драматургам ножницы и зловеще смотрели, как те плачут, вырезая из сюжета всевозможные вкусности. До сего момента «Игра престолов» действительно как-то сводила концы с концами, умудряясь оставаться отличным шоу, несмотря на отсутствие крупных сражений.

Но вот в один прекрасный день случилось чудо. Чёрствое сердце денежных мешков растрогалось при виде безупречной службы своих вассалов и осыпало тех золотым дождём. Подобно оголодавшим нищим, выигравшим в лотерею, вассалы помчались в королевский ресторан, где заказали самое дорогое блюдо из лобстеров, дельфинов и жареных динозавров, спустив всё до последнего цента. И кстати, сделали это не одни, а по-братски прихватив с собой Мартина, написавшего сценарий девятого эпизода. Покутили они на славу, и теперь можно смело заявить, что оно того стоило: их совместные усилия вылились в самую грандиозную серию за два сезона.

Шестой эпизод всем своим видом давал понять, что «Игра престолов» окончательно набрала ход и теперь рвёт и мечет, сметая всё на своём пути. Впечатление это оказалось ложным. Похоже, всем драйвом та серия была целиком обязана сценаристке Ванессе Тэйлор, которая наверняка набивает свои тексты яростными ударами меча по клавиатуре, облачившись в стальные латы и периодически издавая зверский рык. Однако в последующих двух эпизодах драматургические главари Бениофф и Уайсс оттащили воинственную даму в сторону, умиротворяя её бесхребетными пацифистскими лозунгами. Видимо, писаки посчитали, что сюжетный пар уже выпущен, поэтому дальше можно двигаться в более спокойном ритме. В результате они нацепили на себя беретики, обвязались богемными шарфами, цапнули по кисточке с палитрой и с воздушной улыбкой занялись портретированием.

Задумчиво посчитав на пальцах количество оставшихся эпизодов, «Игра Престолов» спохватилась. С преодолением повествовательного экватора пришло осознание, что надо меньше чесать языком и больше размахивать мечом. В воздухе повеяло деловитой суетой, и началась приятная глазу работа, полная лихого сечева. Если бы в мире Льда и Пламени существовали газеты, то свежайший выпуск условного «Вестерос-экспресса» наверняка бы заставил своего читателя поперхнуться утренним кофе при виде волнительных заголовков: «Сенсация! Бесстыжее нападение на Винтерфелл!», «Шок! Кровавое Восстание в Королевской Гавани!» и, само собой, «Скандал! Генералитет Лорда Тайвина не умеет читать!». Даже самые флегматичные линии, происходящие за Стеной и в Кварте, заметно оживились, словно разнеженные кошаки, вставшие на след валерьянки.

**[Эпизoд 2x04]]*
Четвёртая серия – пока лучшая в сезоне. Чтобы во всех красках описать внушительность произошедших событий, не хватило бы даже всего красноречия Ходора, хотя именно коронное слово его впечатляющего лексикона подошло бы уместнее всего. Просто представьте, как он, глядя на всё это, взвешенно молвит: «Ходор!..», – и вы поймёте, что трудно не согласиться с его проницательной оценкой. Ибо полный ходор это был. Сериал и прежде не шибко баловал зрителя проявлениями кроткой нежности, но такой дьявольской жести, кажется, ещё не случалось. По крайней мере, пробирающей с такой силой.

**[Эпизoд 2x05]]*
Очередной эпизод «Игры престолов» не хуже любого другого показывает, что не одними сюжетными столпотворениями прекрасен сериал. Вполне возможно, что более совершенного явления с технической точки зрения на телевидении ещё не появлялось. Шансы подловить какой-нибудь кадр на небезупречно выстроенной мизансцене примерно равносильны встрече со снежным человеком на египетском курорте. Виды пестристого излишества Кварта, промозглой обветшалости Железных Островов, скупого средневекового убранства Харренхола или нивальных просторов по ту сторону Стены столь красочны, что походят на готовые полотна, которые можно было бы показывать в музеях за умеренную плату. Одеяния продуманы с не меньшим вниманием к отличительным деталям, чем локации. С какой стороны ни посмотри, всюду очевидна работа знатных умельцев. Скульпторы должны выстраиваться под дверьми этих людей и вежливо спрашивать разрешения поставить им памятники.

Гигантская орава действующих лиц вновь играет с сериалом не самую добрую шутку. Наверное, ни в одном другом шоу героям не приходится существовать в таких бесчеловечных условиях дефицита экранного времени. Стоит какому-нибудь персонажу раздухариться, как его уже подталкивают в спину, свирепо зыркают и красноречиво тычут в сторону часов. «Минуточку! Минуточку!» – возмущённо кричит он, и вот его уже расплющивает монтажной склейкой, а история начинается сначала с уже другим беднягой в непродолжительном центре внимания.

В следующий раз, когда кому-нибудь вздумается брякнуть, что «фэнтези – это легкомысленный жанр», ему следует осторожно оглядеться по сторонам, на случай если прибежит разгневанный Р. Р. Мартин, размахивающий томиком «Песни Льда и Пламени», и попытается отсечь им голову бесстыжего еретика. Впрочем, если могучий писатель будет в милостивом расположении духа, он вполне может ограничиться тем, что принудительно посадит невежду смотреть «Игру престолов». Помимо просветительских целей, такое времяпрепровождение сулит ещё и изрядные порции удовольствия.

Вот вам простая арифметическая задачка. 300 заключенных пропадают, а через 50 лет каким-то магическим хреном возвращаются. 3 специальных агента ловят их обратно, более или менее придерживаясь графика «на 1 уголовника – 1 серия». Вопрос: сколько сезонов понадобится бравым блюстителям порядка, чтобы поймать всех негодяев?

Математика не даст соврать: «Алькатрас» – очень амбициозный сериал. Может быть, не такой амбициозный, как «4400», чьё название недвусмысленно намекает на количество исчезнувших и объявившихся людей, но всё же. Тем не менее, столь далёкие планы на будущее выглядят весьма самонадеянно. И не только потому, что правильным ответом будет: «Столько не живут».

Главная проблема в том, что «Алькатрас» – попросту недостаточно хороший продукт. Разве станет впечатлительный зритель портить календарь, зачёркивая дни в ожидании нового эпизода, перелопачивать интернет в поисках прикольных гифок или надоедать друзьям, восхищенно пересказывая фабулу? Нет, нет и нет. В лучшем случае благодарный наблюдатель пару раз широко разведёт руками, показывая наиболее выдающиеся регионы главной героини, что, конечно, вызовет резонанс, но довольно скоротечный.

Когда трое из четверых основных актёров покидают сериал, его дальнейшие перспективы сродни шансам на беспечальное существование человека, у которого вырезали несколько внутренних органов – скажем, сердце, мозг и аппендикс. Если без последних двух некоторые люди порой умудряются обойтись, то потеря всех трёх разом не проходит бесследно. Как следствие, дебютная серия сезона больше всего похожа на предсмертную агонию и бредовые эманации угасающего сознания. Скачок на двадцать с лишним лет в будущее, постапокалипсис, древние пророчества, ребёнок, спасающий человечество… И это всё, напомню, в камерном сериале о коммунальном житии вампира, оборотня и привидения. Удивить зрителя создателям, несомненно, удалось, только сюрприз вышел не из приятных.

Однако после дежурного выпроваживания за дверь старых пассажиров под фальшивый аккомпанемент искусственной драмы начинаются действительно непостижимые вещи. Где-то со второй серии постепенно приходит осознание, что новые актёры и персонажи вообще-то гораздо, гораздо круче старых. Не успеваешь опомниться, как оказывается, что произошедшие перемены – это, возможно, лучшее, что могло случиться с шоу. Зализав раны в бедственном первом эпизоде, четвёртый сезон очень быстро зарекомендовывает себя как отличную штуку.

Рутина примерного сверхъестественного шоу сводится к немудрёной формуле: привет, новая неделя; привет, новый монстр; прощай, новый монстр. Довольно приятно, что британский сериал «Угасшие» отходит от конвейерной вивисекции нечисти в сторону единого сквозного сюжета и разработки собственной мифологии.

Краткая суть: фигуральный сантехник из Небесного ЖКХ напортачил с точкой вознесения, через которую призраки-души переправлялись на ту сторону. Теперь растяпы, не успевшие покинуть землю, застревают на ней навеки и уныло слоняются по крышам, чтоб быть поближе к царству света. Разумеется, от такой несладкой жизни их нрав начинает стремительно говниться. Дальнейший сюжет представляет собой судорожно закрученную мешанину из пепельного апокабздеца, «Шестого чувства», тайного общества с гейским названием «Ангелики», школьника-спасителя, а также загадочного и злостного упыря, рыскающего то там, то здесь.

Сериал болен целой россыпью угрей-недостатков, но среди не слишком весёлых новинок минувшей осени он, пожалуй, смотрится поинтереснее остальных. Вполне себе повод запоздало расфасовать по полочкам его плюсы и минусы.

«Постой, паровоз, не стучите, колёса! Кондуктор, нажми на тормоза!» – данные строчки никогда не захочется спеть при виде потуг железнодорожного вестерна «Ад на колёсах». Это потому что треклятая махина большую часть времени и без того простаивает на месте – и хрен ты её сдвинешь. Впору носиться кругами, подталкивать локомотив сзади и угрожающе трясти динамитной шашкой под носом у многострадального кондуктора, чтобы сволочь хоть чуть-чуть поддал угля. Если современное повествование вроде «Шерлока» мчится вперёд со скоростью летающего спорткара из будущего, то здесь оно плетётся, как одноногая умственно отсталая лошадь, страдающая топографическим кретинизмом и посеявшая последнюю подкову.

А начиналось-то всё многообещающе. Когда сериал застопорился в середине, казалось, он экономит силы перед решающим мощным рывком. В действительности же он просто вышел на свою проектную мощность – очевидно, довольно скромную – и этим уверенно ленивым шагом добрался до финиша, не только ни разу не ускорившись, но и периодически останавливаясь почесать пузо и поглазеть по сторонам.

Встречи с третьей серией «Шерлока» были все основания опасаться. Не вызывающий доверия сценарист со смутной репутацией, однажды уже заведший Холмса в драматургические потёмки своим «Слепым банкиром», не самый обстрелянный режиссёр и некузявая собака неделей ранее – всё это настраивало на тревожный лад. Однако, как оказалось, страшиться следовало совсем по другим причинам. По своим повадкам последний эпизод держится как заправской маньяк, который берёт зрителя в заложники, повелительным жестом приковывает его задницу к креслу и разыгрывает в лицах захватывающую, умную и предельно напряжённую историю. Ни тебе особых попыток поюморить, ни пускания пыли в глаза визуальными изворотами. Ставки в этом интеллектуальном триллере настолько высоки, что в сериале, пожалуй, впервые появляется кое-что новое, чего ему раньше порой недоставало: всамделишное эмоциональное сопереживание героям, за чью судьбу становится не на шутку волнительно.

Стоит чуть-чуть попарить в облаках эйфории, как суровая действительность цапнет тебя за шкирку и спустит бесцеремонным пинком с небес на землю. Прошлый эпизод выдался столь грандиозным, что когда вместо новой порции тебе суют под нос всего лишь образец качественного и очень хорошего телевиденья, каким, несомненно, является очередная серия, трудно подавить в себе желание покапризничать. Это как если бы вы хотели на Новый Год крутого робота, а вам подарили калькулятор. Вещица, конечно, хоть куда, но не совсем предел мечтаний.

Все мы, затаив дыхание, ждали, какие подарки нам преподнесёт на Новый Год кино – или телевиденье, раз уж на то пошло, ибо в данном случае разница весьма зыбка. Кто-то вожделел головокружительных диалогов, где любая неосторожно брошенная фраза превращалась бы в цитату, которую хочется восхищённо декламировать на каждом углу. Другой мечтал быть обманутым, чтобы удивительная интрига невозмутимо вешала лапшу ему на уши, а он сидел бы потом с блаженной улыбкой от того, насколько изящно всё распуталось. Третий же просто надеялся на хорошее развлечение, скромно ограничив свои требования к оному критериями вроде «остроумное», «динамичное», «захватывающее» и «красивое». Трудно помыслить, как бы выкручивался Дед Мороз, если б кому-то хватило наглости пожелать всего этого одновременно. Однако чудеса случаются, и из телевизионного дымохода уже торчит моффатовская рука, торжественно размахивающая сценарием, готовым воплотить даже самые смелые чаяния в жизнь.

Первый сезон «Шерлока» был превосходен. Помня об этом, можно ответственно заявить, что новая серия лучше всех предыдущих вместе взятых. Душещипательная сентиментальность любовной истории, пропущенная через мясорубку холодного разума, сомневающегося в своей способности чувствовать. Интеллектуальная романтика, вместо вздохов и ахов окрашенная во мрачные, расчётливые и рациональные тона, – такой скандал обрадовал бы даже умиротворённого буддистского монаха.

Среди вечных тем, таких как любовь, смысл жизни и всё такое прочее, зомби занимают особенное место. Есть в неказистых упырях нечто неотвратимо притягательное, что побуждает всех проникаться к ним глубинной симпатией. Неслучайно детвора в «Супер 8» снимает кино именно о них. Когда приходит пора переосмыслить и обогатить классику – например, «Гордость и предубеждение» – именно живые мертвецы становятся первыми парнями на деревне. Кинематограф вынужден возвращаться к ним снова и снова, потому что в глубине души практически каждый мечтает сделать свой фильм о зомби. Чёрт, да дай мне сейчас камеру и деньги, я и сам побегу клепать нетленный шедевр о ходячих трупаках и ни о ком другом. Говард Оверман – не исключение, а нормальный мужик, поэтому его желание видеть в своём сериале зомби абсолютно понятно и естественно.

Однако скромное обаяние монструозности имеет и обратную сторону. Колоссальная популярность этих разлагающихся господ подразумевает избитость их образа, поэтому крайне важно преподнести всё небанально. На этом моменте можно выдохнуть спокойно – эпизод про зомби стал лучшим в сезоне. А последовавшая за ним финалка неожиданно пренебрегла привычным расхлябанным дебоширством и ударилась в сентиментальность, красиво, кроваво и эмоционально сведя концы сюжетных нитей.

Вплоть до пятой серии верховный сценарист Misfits поставлял эпизоды в шахматном порядке, исправно чередуя отличные с проходными. Шоу штормило, и его вихляние по зигзагообразным виражам качества недвусмысленно намекало, что пора пускать в ход тяжёлую артиллерию. «Чем богаты, тем и рады», – вероятно, мрачно думал Оверман, за неимением ничего более грозного расчехляя метафорическую рогатку в виде сравнительно неизвестного драматурга Джона Брауна.

В принципе, не сказать, что подобная мера борьбы с кадровой недоукомплектованностью была совсем уж неуместной. За плечами Брауна высился довольно похабный кукольный сериал про дворовых зверушек Mongrels, чья эпатажность роднила его с прохиндеями в оранжевых комбинезонах. Новичок выстрелил дуплетом эпизодов.

Есть какая-то непередаваемая романтика в круговерти мелькающих пейзажей, вуали чёрной паровой завесы и чувстве свободы, рождаемом от целеустремлённого движения, ограниченного лишь парой рельс. Музыка дороги с барабанным перестуком колёс, приятным слуху чуханьем и гудением подстать осоловевшему чайнику, забытому на плите, не может оставлять равнодушным. Все любят поезда.

На канале AMC любовь к поездам оказалась настолько сильной, что тамошние распорядители вознамерились сделать мир чуточку лучше, выпестовав целый сериал про строительство железной дороги. Причём не абы какой, а Первой Трансконтинентальной – в бородатых 1860-х годах. Это означает, что зрительский путь будут скрашивать такие курьёзы времени, как индейцы, рабы, бороды, перестрелки и широкополые головные уборы. В страстном порыве создатели нарекли это хулиганство «Адом на колёсах» – названием, достойным гордой фантазии 15-ти летнего любителя стритрейсинга. Извиняет их только то, что по меркам 19-го века это действительно могло звучать круто.

Когда на исходе второго сезона Кёртису сообщили, что его способность уплыла вместе с еврейским дедушкой, вознамерившимся пропутешествовать во времени и грохнуть Гитлера, все посмеялись и забыли. Но только не предприимчивый старичок, год спустя таки созревший для осуществления своей миссии – и лопухнувшийся. Чего он не ожидал, так это того, что Гитлер окажется по-молодецки здоровым боровом, который не только намнёт бока пенсионеру, но ещё и мобилку отнимет, как заправский гопник. Дедушке ничего не осталось, кроме как вернуться зализывать раны в родную современность, где его уже подкарауливал полный эффект бабочки с воцарившимся фашистским режимом.

Почему-то люди так устроены, что готовность погибнуть за идею неизменно видится чем-то красивым и возвышенным. Даже если идея откровенно так себе и весь её революционный запал сводится к незамысловатым откровениям вроде «Ковыряться в носу неприлично, но до чего практично!». Новейший эпизод как раз из этой оперы. Сказ о дебильном желании двух дурачков стать супергероями неожиданно обернулся сильной и пробирающей историей.

Обыкновение выцеживать юмор из пошлых моментов присуще в первую очередь низкопробным молодёжным комедиям американской сборки. Как печально известный архетипический пример можно привести сложные, порочные отношения подростка и пирога, служившие источником неловкости равно как для героя, так и для зрителя. «Неудачники» тоже охотно лезут на территорию выделывания излишне физиологических кренделей, но с одним важным отличием. Мерзавцам нисколечко не стыдно, более того – за свои бесславные подвиги они испытывают непередаваемую гордость. Распорядись судьба так, что Руди случилось бы огулять кондитерское изделие, то с него бы сталось нацепить футболку с надписью «Да ебал я этот пирог!» – а затем ещё долго досаждать окружающим самодовольной ухмылкой и рассказами о своих сомнительных сексуальных победах.

Если вы снайперски сблевнёте кому-то в капюшон, едва ли это будет восприниматься как венец остроумия. Вот и в Руди вызывает уважение не то, что он за милую душу ссыт в раковину, а то чувство глубокого удовлетворения, с которым он это делает, словно спасает котёнка из горящего дома. Такая непоколебимая непрошибаемость вкупе с желанием невозмутимо наслаждаться жизнью даже в не самых её благообразных проявлениях не могут не располагать к себе.