Игра престолов — 2х04

Четвёртая серия – пока лучшая в сезоне. Чтобы во всех красках описать внушительность произошедших событий, не хватило бы даже всего красноречия Ходора, хотя именно коронное слово его впечатляющего лексикона подошло бы уместнее всего. Просто представьте, как он, глядя на всё это, взвешенно молвит: «Ходор!..», – и вы поймёте, что трудно не согласиться с его проницательной оценкой. Ибо полный ходор это был. Сериал и прежде не шибко баловал зрителя проявлениями кроткой нежности, но такой дьявольской жести, кажется, ещё не случалось. По крайней мере, пробирающей с такой силой.

Началось всё с традиционных и не слишком успешных упражнений Джоффри в человеколюбии, где он убедительно показывал придворным, что нужно сделать, чтобы гарантировать попадание в ад. В принципе, светлоголовый правитель с самой первой серии занимается примерно одним и тем же: ведёт себя как злобная обезьяна. Как ни странно, наблюдение за ним не только не надоедает, но и неизменно потрясает до глубины души – причём всё больше и больше. Если поганец не сбавит оборотов, то это серьёзная заявка на место в пантеоне великих скотов экрана.

Его дядюшка, дежурно великолепный, даже подослал к нему пару куртизанок, надеясь пробудить в короле возвышенные чувства к женщинам. Однако Джоффри крайне последовательный и строгий молодой человек. Что бы перед ним ни возникало, будь то белый пушистый зайчик, голодные сиротки или вот голая дама, реакция у него всегда одна: глаза наливаются кровью, а руки сами тянутся к дубинке или арбалету. Очень жаль, что эпизод не показал, как воспринял Тирион столь неблагодарное поведение. Бес – единственный, кто не лебезит перед венценосным козявочником и всегда готов поставить его на место. Как следствие, подобные моменты становятся чуть ли не самой весомой наградой от просмотра. С другой стороны, одно потрясающее внушение Десница своему королю в этот раз уже сделал, а посему только разумно отложить следующий воспитательный акт на серию-другую.

Второй ударный момент эпизода – это истязания, которыми развлекали Арью и Гендри гостеприимные Ланнистеры. Трудно сказать, являлись они порождением авторской фантазии или были навеяны богатым опытом средневековья. Сути это не меняет: перед нами идеальная кинематографическая пытка. Любой дурак может заставить зрителя неудобно ёжиться в кресле, если завесит кадр кишками, словно гирляндами, а саундтреком пустит хруст ломающихся костей. Заслуга этой сцены в том, что она показала нечто поистине жуткое, избегая при этом неаппетитного натурализма. Как правило, шоу его вовсе не чурается, но здорово, что оно находит и другие выразительные средства, которые сражают наповал ничуть не хуже.

Создатели «Игры престолов» знают толк в эффектных концовках, а потому финальный аккорд был особенно увесист. Примерно как если бы всю серию виртуозно играли на фортепьяно, а затем достали электрическую базуку со струнами и произвели из неё несколько музыкальных залпов. Ох, сдаётся мне, не о таком наследнике мечтал Станнис. Есть подозрение, что стань он свидетелем этому таинству деторождения, то незамедлительно бы принял целибат, заделался ярым сторонников абортов и всерьёз озаботился изобретением контрацепции. Но простого зрителя его тревоги беспокоить не должны. Гораздо лучше с должным офигением пересмотреть эпизод, в котором жрица рожает в ночь не то сына, не то дочь, не то сумрачное страшилище.