Игра в кальмара

Второй сезон «Игры в кальмара» закрепил зрительские эмоции (у кого они были, конечно) на взрывной ноте, заставляя грызть ногти в догадках, а что же дальше, и зачем было фактически обрывать сезон на середине с риском, что зритель остынет. Спустя полгода вышел третий сезон, он же последний, который дал ответ на хотя бы этот вопрос. Потому что надо было, чтобы зритель остыл.

Конфликт с несостоявшимся восстанием прошёл, словно и не было. Вернитесь по кроваткам, детки, завтра новая игра, и завтрак с бутылкой воды и варёным яйцом. И давайте уже хоть как-то завершим десяток личных историй и сюжетных линий, у нас шесть серий всего в запасе.

Увы, перестарались. Кульминация этих самых побочек достигается уже во второй серии, где авторы поспешно выпилили всех сайдкиков, кто с прошлой части хоть как-то примелькался, даже не оставив фактурных персонажей на финал игры, у кого бы запоминались хотя бы номера, не то что имена. И в этом главная слабость сезона. У каждого героя тут своя миссия, читаемая по первой же характеристике. Беременная, акушерка, боевой транс с кризисом уважения, шаманка-шарлатанка, потерявшая ребёнка молодая мать с навыками снайпера, наркоман на ломке, трусливый сынуля — догадайтесь сами, какую роль все они должны выполнить при жизни. А пока не выполнят — будьте уверены, сценарная броня с них не слетит ни в коем случае. Зато после достижения цели им прилетит по полной, даже не сомневайтесь.

Что же Сон Ки Хун? А ничего. Наш номер 456 хандрит без передыху весь сезон, подавленный неудачей восстания, и в принципе переживает полный крах своей жизни. Но вколотая ему сценаристами тройная доза киношной магии, которую обычно получают актрисы, помечаемые в синопсисе как final girl, тщательно проведёт Кихунчика через оставшиеся игры — к сожалению, лишённые фантазии. Потому как главный герой всего сериала, потерявший Цель, внезапно обретает другую — помочь другому игроку, вполне конкретному, у которого нельзя во избежание спойлеров называть даже номер — всё равно смотревшие второй сезон примут его за другого. И чтобы довести этого игрока до конца, Ки Хун продемонстрирует фантастическую удачу. Когда надо, он чудесным образом покажет великолепную физическую форму, по которой сразу ясно — наш человек, в детстве в «классики» играл. Сон Ки Хун против насилия, ну что вы, это же ангел, — хотя в нужный момент в его руке чудесным образом появится нож, а убьёт им он, ну конечно, как бы с неохотой, защищаясь. А потом, позже по сюжету, его тупо призовут нажатием кнопки и всунут другой нож. На этом месте понимание, что ты смотришь дичайший сюр, уже не робко стучится из дебрей подсознания, а свистит паровозной дудкой.

В результате подобных роялей непонятно, за кого в сериале переживать-то, и о чём эта история вообще. В первом сезоне намечалось великолепное приключение Ки Хуна, второй сезон неожиданно явил зрителю обратную сторону личности Ведущего. Что же в третьем сезоне? А хрен его знает. Ведущий появляется раза четыре за всё шоу, Ки Хун лучше бы не появлялся. Молодой коп в своей мании найти наконец этот чёртов остров вторично сфейлил — ну то есть формально он его нашёл, но, чёрт побери, что это ему дало? Вот-вот. Отдельная сюжетная линия с Но Ыль (ставьте себе лайк, если запомнили её по имени, а не как «девка-треугольник») — вроде как завершена, но перегружена совершенно ненужными в конце розовыми понями, которые обесценили все её усилия по сериалу. Оказывается, чтобы обрести счастье, нужно было просто немного подождать. Спасибо за глубокую мораль, господин Хван Дон Хёк.

В остальном — увы, тоже никаких откровений. Что же это за игры такие? Ну вот как-то сами собою существуют, а вип-гости совершенно не напрягаются, что в прошлый раз одного из них анально покарал залётный полицай. Протокол аварийной эвакуации не подразумевает спасения потенциально живых ещё игроков — равно как и руководства, видимо, поскольку про пропавшего заместителя Фронтмена вообще никто не вспомнил. Социальный комментарий? Давным-давно, отчасти за него отвечал второй финалист первого сезона — «воротничок» с неподъёмными долгами. И не сравнить с ним то стадо баранов, стоявших на платформе «небесного кальмара» в третьем сезоне. Где вся боль закредитованного населения Южной Кореи, а где кошмарная игра в демократию в исполнении стареющего и невыносимо тупого офисного планктона.

Но даже жалкие потуги третьего сезона в глубокую политическую мораль разбиваются о мордорский монумент северного соседа, которого здесь, похоже, пугается даже кукла из «тише едешь — дальше будешь». В какой-то момент мы внезапно узнаём, что один из персонажей весь такой из себя суровый и загадочный, потому что он беженец из Северной Кореи. Естественно, сказано это тоном в духе «я видел то, что вам, людям, и не снилось». И сразу же ответ второго персонажа: а я, прикинь, тоже оттуда, потому я такой мудак. Разумеется, в такие моменты зритель должен глубокомысленно покивать: а дело говорят, чертяки, смертельные игры на выбывание — ещё не самое страшное, что породила цивилизация, вон какие страсти кипят совсем рядом…

Только вот почему-то сопереживать не получается. Не после первого сезона, когда такое работало. Нет смысла шутить про «многократно переваренный», просто, ну камон, ты садишься играть в шахматы с якобы гроссмейстером, а тебя пытаются купить на детский мат.

И отдельный приз можно вручить за умение великолепного актёра Ли Бёнхона отыгрывать каменную статую. Жаль только, что это не тот случай, когда подобное было уместно. Помните историю игрока 132/001? Ну, его конфликты, любовь к брату, противостояние философии с Ки Хуном? Да забудьте. Все его внутренние демоны столкнулись буквально в одной общей сцене, когда на него свалилось вообще всё сразу. Покерфейс у героя? Ну ок, тогда и у зрителя тоже.

Как ни старайся убедить себя в величии этого расхайпленного сериала — третий сезон асфальтовым катком эмоционально всё выравнивает. На каждую драматичную ситуацию или «вотэтоповорот» приходится одна-две комичных. В лицо суют дебилизм корейской полиции, но запоминается лишь дебилизм самой ситуации. Тебя пытаются подмаслить счастливым финалом кого-то из героев, но ты недоумеваешь, откуда Ведущий знает, на какой кровати какого отеля Ки Хун хранил свою наличку. Намекают, что это всё была борьба с ветряными мельницами и Игра в кальмара вездесуща — но ты вежливо делаешь вид, что типа этого не знал, и подмечаешь, что дочка Ки Хуна после бегства в Америку буквально живёт на общей улице с Домиником Торетто.
И даже финальная сцена, казалось бы, должна заставить зрителя охренеть, что в кадре появляется Она — но нет, не покидает ощущение, что тебе тупо тизерят американский ремейк, который будет существовать в общем лоре с оригиналом.

Трудно сказать, что было бы тупее. Разве что второй финальный посыл: а вообще, ребята, в Китае нормально заживём.