Microsoft купила Bethesda Softworks за 7,5 миллиардов долларов «Взращённые волками» Ридли Скотта получили второй сезон Штурмовики, джедаи, Новая Республика — таков путь Дина Джарина и Малыша Йоды в трейлере второго сезона «Мандалорца» Шоураннеры «Игры престолов» экранизируют «Память о прошлом Земли» Лю Цысиня BBC America представляет новый взгляд на «Стражу» Терри Пратчетта
35
КИНО
10 663
 
Прямая ссылка на новость:
$Спасибо авторам
 

Интервью с продюсерами «Вторжения» — о сиквелах, зрительском отклике, любимых режиссёрах и не только

Незадолго до выхода фантастического блокбастера «Вторжение» в прокат наш специальный московский корреспондент Лейла Хурамшина (ну, вы знаете Лейлу) посетила премьеру фильма и даже взяла интервью у наших старых знакомых) — продюсеров и сценаристов Михаила Врубеля и Александра Андрющенко.

Поговорить удалось о многом — о «Вторжении» в частности, о сиквелах в целом, о зрительском отклике, о BadComedian'е, о работе над ошибками и о любимых режиссёрах. Интервью получилось большое, но интересное, так что читайте на здоровье!

• • •

Первый вопрос, наверное, такой самый стандартный...

МВ: Вы фильм посмотрели?

Да, конечно.

МВ: Как вам?

Мне понравилось больше, чем «Притяжение». Он как-то масштабнее. Но интервью тут я беру.

МВ: Нам важно понять, в каком контексте мы находимся.

АА: Да, мы как бы ненавидим друг друга сразу или нет. (смеются)

Интервью с продюсерами «Вторжения»Александр Андрющенко и Михаил Врубель на премьере «Вторжения».

Думаю, по моим вопросам вы поймёте! Не страшно делать на российском рынке продолжение, когда российский зритель в целом достаточно капризный?

АА: Волков бояться — в лес не ходить.

МВ: Лес бояться — волков не кормить!

Мне кажется, что хорошее кино может быть продолжением, приквелом, новым жанром, совмещением каких-то жанров, которых раньше никто не совмещал, — каким угодно, лишь бы оно было хорошим кино. И в этом смысле проблема продолжений — это не только российская история, во всём мире продолжения начинают собирать меньше, чем оригинал, потому что качество этих продолжений — отвратительное в большинстве случаев.

Как нам кажется, мы смогли сделать кино достойного уровня. В этом смысле нам не страшно делать продолжение, хотя мы его позиционируем как отдельное кино, пусть и имеющее корни в «Притяжении». Именно поэтому — другое название, хоть и рифмующееся. Мы не сумасшедшие, мы не делаем вид, что это другой фильм, но по масштабу, по тематике, по взаимоотношению героев — это другое кино. Если первая часть была «young adult», как говорится, то новый фильм куда шире.

А почему тогда просто не снять какое-то другое кино? Это из-за финансовой части?

АА: Когда пришло решение снимать продолжение «Притяжения» — после того как мы оказались на народной премьере в Чертанове…

И вы слушали реакцию за кулисами, я читала.

МВ: Да, мы не говорили, что там будет съёмочная группа, мы заходили в каждый зал в финале на титрах под аплодисменты — не нам, а фильму. И имели возможность коротко пообщаться со зрителями.

АА: Они аплодировали — я этот момент помню точно. Мы никогда не уверены в реакции аудитории, когда у нас выходит фильм. Мы просто делаем всё, что можем.

Ну, никто не знает.

АА: Да. Поэтому когда я стоял у двери и раздались аплодисменты, я понял, что кино состоялось. Дальше мы стали обсуждать, читать отзывы, проводить экзит-поллы и так далее. Фильм собрал определённую сумму в прокате — это тоже было доказательством. И в этот момент мы приняли решение писать продолжение — потому что у фильма был отклик.

МВ: Мы давно говорили с Сашей в интервью, что никогда не будем делать сиквелы. И история заключается в том, что вдруг оказалось: ты не можешь не реагировать на отклик. Мы сейчас «Призрак 2» пишем, он будет сниматься в следующем году, а в 2021-м выйдет. Потому что мы сейчас — даже не тогда, столкнувшись с откликом, а в прошлом году, в этом году, встречаясь с юной аудиторией, понимаем, что это абсолютно культовое для них кино. Многие из них знают Фёдора (Бондарчука) просто как Призрака. Кто-то вообще не знает, что это Бондарчук. И рождается ощущение, что в этом есть запрос. Потому что когда ты придумываешь новый фильм, то хочешь совместить то, что тебе самому хочется и интересно сказать, с тем, что, на твой взгляд, найдёт отклик у зрителя. И в этом смысле продолжение фильма, у которого был зрительский отклик, кажется очень естественным.

Кадры из фильма «Вторжение»

АА: У меня была отличная история, этим летом я шёл в московском дворе, и передо мной шли три подростка 13-летних, и тут один из них начал танцевать и говорить: «Ча-ча, раз, два, три, ча-ча, раз, два, три». И в этот момент я понял, что да…

Я хочу заметить, что мы с Мишей не собираемся снимать «Джунгли 2» или «Напарник 2». Фильмом «Напарник» лично я доволен, но он точно не нашёл никакого отзыва у аудитории — кроме маленьких детей.

МВ: А у «Джунглей» кассовый успех был не меньше, чем у «Призрака», но мы не собираемся снимать вторую часть, потому что не считаем его удачным фильмом и не видим никого, кому он был бы дорог. Вот это, наверное, важно.

АА: Ну и плюс как-то в процессе мы уже написали и сняли два сиквела, и нам кажется, что получилось очень здорово.

МВ: Мы имеем в виду вторую часть «Льда».

АА: Я как-то вошёл во вкус. Миша может подтвердить: я первый отказывался от сиквелов, причём категорически.

МВ: И если после «Притяжения» это возникло сразу, то со второй частью «Льда» я Сашу убеждал минимум полгода: хотя бы поразмышлять, может ли оно быть, это продолжение. Там как раз история вроде законченная, в отличие от «Притяжения». Оказалось, что нет.

На какие зарубежные фильмы вы равняетесь, смотрите и хотите, чтобы у вас было что-то подобное?

МВ: Сложный вопрос.

АА: Можно сформулировать это как «Какие фильмы мы любим», наверное… Равняемся ли? Естественно, мы по-любому стремимся к чему-то, потому что у нас есть собственный вкус. Точнее, вкусы, и они довольно разные.

Ну, скорее да, какие фильмы вам нравятся и вы считаете их «идеальными».

АА: Я люблю фильмы Кристофера Нолана, Дэвида Финчера, Дени Вильнёва…

МВ: Мы сейчас начнём называть довольно банальные фамилии.

Да, у меня тоже есть Нолан.

АА: При этом очевидно, что мы не сможем снять фильм как Кристофер Нолан, Дэвид Финчер, Дени Денёв.

МВ: Более того, когда мы снимаем фильм, перед нами стоит задача снять не как кто-то — это очень важно. Потому что зритель живёт в мире, в котором он уже посмотрел эти фильмы. И если ты просто стремишься сделать то, что уже было, ты сразу играешь во второй лиге.

АА: Когда мы пишем сценарий, несмотря на то что какая-то часть интернет-аудитории считает иначе, обычно стоит задача проводить исследования и вообще постараться. Потому что когда ты разрабатываешь проект, ты неосознанно, иногда подсознательно говоришь: «О, я придумал!» — и это то решение, которое всплыло у тебя откуда-то, ты его где-то когда-то видел. И задача наша — попытаться проверить, посмотреть и убедиться, что этого не было. Я не могу сказать, что мы доходим до 100%, но это огромная работа. Ты снимаешь фантастику, и у тебя задача посмотреть всю фантастику и всю её перечитать, потому что найдётся потом какой-то человек у вас в комментариях, который скажет: «Ну это же было в 1982 году в фильме „Птеродактиль против акулы“, там же был такой ход!»

Кадры из фильма «Вторжение»

Даже я так могу сказать! Как раз во время просмотра я заметила парочку сцен, которые у меня откликнулись с «Конгом». Вертолёты в конце, например.

АА: А когда я увидел трейлер нового «Терминатора», там была фраза в духе: «Убейте меня», что-то такое. Просто буквально была цитата. Мы, естественно, не знали сценарий «Терминатора», когда писали свой.

МВ: Есть смешные комментарии — после выхода первого фильма, когда за месяц до этого вышло «Прибытие», нам сказали, что мы многое позаимствовали. Что, понятно, технически было невозможно, потому что у нас не было доступа к сценарию, а сделать что-то за месяц, естественно, нельзя. Поэтому мы когда можем, то стараемся этого избегать. Сознательно никогда не бывает решения: «А вот там было так, давайте сделаем и у нас». Я «Конга» не смотрел, кстати.

АА: Я смотрел «Конга». Ну, вертолёты летели в закатное солнце… Скажу честно: если мне покажут два одинаковых кадра, то меня это расстроит, конечно. Но что делать. Так происходит, так сложился сюжет — что там закат, летят вертолёты, блин. Не получилось.

Как сильно вы влияете на сценарий?

МВ: Мы его создаём.

АА: Мы его пишем. Авторской группой, во главе со сценаристом.

МВ: Это авторская группа, которая в рамках мозговых штурмов всё это придумывает.

Тогда вы, наверное, сможете мне объяснить. В первом фильме у меня в голове вертелась мысль: почему у всех такой негатив к пришельцам, ведь предпосылок к этому нет — они просто упали, их сбили? Их ненавидит главная героиня, их ненавидят люди из Чертанова. Мне немного не понятна логика.

МВ: Я знаю такое отношение. Я могу его принять, но осознать и пропустить через себя я не могу. Потому что когда я через себя пропускаю следующий факт — в моём районе что-то упало, и погибло какое-то количество людей, которых я лично знал, одноклассников и так далее, я не знаю, кто кого сбил. Дальше у меня рождается желание мести и глубокий страх, потому что я не знаю, кто вообще эти пришельцы, а там ходят какие-то роботы. И мне хочется, чтобы этих роботов убили на хрен — и поскорее. Чем хотите — ядерной боеголовкой убейте их, это какие-то страшные для меня существа. На этом страхе построена вся агрессия к любым пришельцам, во всех смыслах этого слова.

АА: Ну и фактологически: у неё погибла подруга, и ей не отвечают на вопросы — это важный момент. И они не знают, что их сбили.

Кто не отвечает на вопросы?

Оба: Никто.

А новости?..

МВ: Никто ведь не говорит что «это пришельцы, мы установили контакт». Ничего нет, просто упала тарелка — вот что в новостях. Никто не объясняет, что им нужно делать, как жить с этим фактом. Это хорошие пришельцы, с ними установлен контакт и будут дружить, или это враги, с которыми ничего не могут сделать?

АА: Важный момент, который вы упустили, — они не знали. Она потом узнаёт, что их сбили.

Просто я первый фильм вчера пересматривала. Там вроде как транслируют по телевидению.

МВ: Транслируют падение, как он приземляется на дома. Про момент, когда его сбили, никто ничего не знает. А если даже сбили — представьте, что это вражеский корабль — условно, какой-то земной противник. Да, наши сбили вражеский корабль, и он, условно, с солдатами и спецназом, лежит рядом с моим домом. Что я хочу? Чтобы их уничтожили.

Ну, в принципе, логично.

АА: Я просто сделаю оговорку — мы это закладывали.

МВ: Ну да.

АА: Мы осознаём, что в фильме кому-то что-то может быть непонятно. Но на всё это у нас есть ответ. Просто восприятие разное.

Кадры из фильма «Вторжение»

Ну просто была такая вот мысль у зрителей.

МВ: Я вот поэтому даже не могу понять, чего всем так сдалась эта фраза: «Ну, вы знаете Руса»... Ну я не могу понять, искренне, почему он не мог так сказать! Но я понял, что аудитория вот так восприняла. Я с этим просто могу только смириться.

АА: А я не понял.

МВ: Я имею в виду, что в следующем фильме я так делать не хотел бы.

АА: Потому что это раскачал BadComedian.

МВ: Не важно, зашло же.

АА: Ну, зашло как шутка.

Вы тогда, по-моему, стали продавать футболки с этой фразой?

АА: Это уже всё потом. Я не знаю, с чего это началось.

МВ: Появилось с BadComedian'a.

Это BadComedian, да.

АА: Конечно, это появилось с BadComedian'a, с тем, как он выстебал эту штуку. Но я до сих пор не понимаю, почему. Нет, искренне — претензия в том, что они не могут знать такого человека?

В принципе, да. Это большой район, Москва, это какой-то гопник…

АА: Но там стоят близкие ему люди!..

Ну как близкие… Не знаю, там взрослые люди стоят.

АА: Ну да, но почему он не может в эмоциональном состоянии?..

В эмоциональном может.

МВ: Феномен сегодняшнего интернет-времени — что-то, повторенное много раз, становится мемом.

Ну эта придирка так сработала, так зашла.

АА: Да я даже и не против, прикольно, стало культовым… Никто этого не найдёт, но вдруг кто-нибудь заморочится: у нас во «Вторжении» есть кадр, в котором на одном из объектов написано «Рус жив!»

Я поищу! В одном из своих интервью вы говорили, что в ваших фильмах есть определённый процент, за который вам стыдно. И с каждым фильмом этот процент всё уменьшается и уменьшается… Это ваши слова, вы выглядите удивлёнными.

АА: Не-не-не, мы помним.

МВ: Я не помню, но я с этим согласен.

По-моему, вы даже и не один раз так говорили.

МВ: Скажу, что первые фильмы, над которыми я работал, — «Чёрная молния», «Выкрутасы» — я практически не мог смотреть в зале. Я их никогда больше не пересматривал, только один раз на премьере. Ну и с «Джунглями» то же самое, но уже в меньшей степени.

АА: «Чёрная молния» очень нравится детям, они смотрят с удовольствием.

МВ: Да, но я не могу просто.

Ну я сейчас всё-таки больше про «Притяжение» и «Вторжение».

МВ: «Притяжение» я очень люблю. Ну вот я не вижу всех тех проблем… Ну нет, технические какие-то — вот они куда-то зашли, при этом всё охраняется спецназом, почему это не перекрыли… Да, могли бы докрутить, безусловно.

Кадры из фильма «Вторжение»

А вы тоже обзор BadComedian'a, видимо, смотрели? Прямо по его придиркам идёте.

АА: Естественно, мы смотрели!

МВ: Который длиннее фильма, по-моему?

Нет, он где-то час длится.

АА: Нет, мы очень любим BadComedian'a, честно.

МВ: Я нет.

АА: А я — очень люблю. Объясню, почему: есть часть критики, которая действительно важна для нас, мы её слышим. Мы, конечно, не вступаем в дискуссию, потому что это просто будет глупо. Была история, как они попадают в больницу...

МВ: (смеётся)

АА: Мы знали эту проблему! Мы сняли сцену, как они попадают в больницу, на досъёмках. Мы её вставили, она всё объясняла, и мы её потом вырезали! Потому что, блин, это была чистая объяснялка, и мы решили: «Да бог с ним». Наверное, были не правы. Мы как бы в курсе, мы видим критику, и мы её понимаем.

МВ: А теперь я скажу, почему я не люблю BadComedian'a. Потому что, безусловно, есть часть конструктивной критики, мы как создатели фильма за этим смотрим. Уберём сейчас «Притяжение». Возьмём, например, фильм «Движение вверх», который горячо любим самой разной аудиторией. И про него делать разгромный обзор на позициях того, что это «как-то не совпадает с тем, что было реально» и так далее, мне кажется несправедливым.

АА: Соглашусь.

МВ: Более того, бОльшая часть того, что он делает, построена на интонациях. Например, вставки из американских фильмов, где говорят: «What the fuck», и тебе сразу кажется, что то, что было перед этим, — глупо. Хотя не факт, что это глупо. Мне кажется, играть с хейтом — это слишком простая задача. Он это гениально в своём мире делает, но мне игра с хейтом не близка. Мне кажется, это не лучшая эмоция, которая у нас есть.

АА: «Т-34» я посмотрел 15 минут и выключил. Именно потому что всё не по делу было.

МВ: А так Женю мы поддерживаем, его ни в коем случае нельзя закрывать, он должен быть свободным и клеймить нас позором.

Вторая картина выглядит ещё масштабнее, чем первая. Насколько было сложнее над ней работать?

АА: Сильно сложнее!

МВ: Никто в стране такого не делал. И мы этого не делали. И в этом смысле было очень сложно. Во всех смыслах — организационных, финансовых, творческих.

АА: Мы два сиквела сделали, сейчас они выйдут один за другим.

А третья часть «Вторжения» будет?

АА: Давайте посмотрим на реакцию BadComedian'a (смеётся). Шучу, посмотрим на реакцию аудитории, конечно же.

МВ: Если обзор BadComedian'a опять соберёт… Сколько там? 15 миллионов? То сделаем, да!

АА: Мы всё-таки разделяем подход, что сиквел должен быть мощнее оригинала. И не только в сценарном смысле, особенно если мы говорим о фантастике. Не мог быть фильм «Вторжение» того же масштаба, что и «Притяжение». Так же, как и «Лёд 2» не мог бы быть таким же, как «Лёд».

МВ: Если говорить про бюджет, то, например, «Терминатор 2» имеет бюджет, по-моему, в шесть раз больше оригинала. Это была абсолютно невероятная по уровню компьютерная графика на то время.

АА: Это то, чего ждёт аудитория, очевидно. В хорошем смысле ждёт. Она ждёт, что будет круче, правильно? Иначе зачем? Мы хотим круче, поэтому вкладываем другие ресурсы, другие усилия и ставим себе какие-то новые вызовы. Даже не описать, какой это был сложный проект. Это чудо! Потому что мы ещё и по компьютерной графике бросили себе довольно серьёзный вызов. Три года назад, когда мы делали «Притяжение», это было невозможно.

МВ: С тем же бюджетом это было просто нереально.

Интервью с продюсерами «Вторжения»Съёмочная группа «Вторжения» на премьере фильма. Второй слева в нижнем ряду — Арман Яхин, глава Main Road Post.

У этого фильма бюджет больше? У «Притяжения» было 400 миллионов, насколько я помню.

МВ: Конечно, больше. По-моему, мы его пока не называем, но он существенно больше. Но там и объём компьютерной графики в разы выше. Ребята из Main Road Post с момента «Притяжения» сделали какое-то количество проектов, в том числе западных, восточных… Они делали огромную полностью компьютерную сцену для одного гонконгского блокбастера.

АА: И одна эта сцена стоит как всё «Притяжение».

МВ: То есть они серьёзно прокачались. Тогда мы бы никакое «Вторжение» даже не обсуждали, а сейчас, помолясь, решили, что справимся. И справились!

Всё, спасибо большое! Очень приятно было с вами пообщаться.

Оба: Спасибо, с вами тоже.

Комментарии
Авторизируйтесь, чтобы оставлять комментарии:
 
Меню

Подкасты и стримы

Сегодня

20:00ЕВА (трансляция)

Выйдут в октябре

 
1 Чт20:00Телеовощи (трансляция для спонсоров)

Ссылка на трансляцию доступна только спонсорам. Вы можете стать одним из них, поддержав нас на «Патреоне».

4 Вс18:00Ноль кадров в секунду (трансляция для спонсоров)
5 Пн20:00Лазер-шоу «Три дебила» (трансляция)
6 Вт20:00ЕВА (трансляция)

Новые выпуски подкастов

 
7Телеовощи – 359: Консультант-гетеросексуалист
 
17Ноль кадров в секунду – 335: Приплетатель
 
16Лазер-шоу «Три дебила» – 428: Опять Рэй Фишер и удивительный мир тиктоков
 
28ЕВА – 391: Пронзание черепов
 
10Телеовощи – 358: Закручивание драматических гаек
Ещё

Новые комментарии